Все важное о себе мы понимаем через взаимодействие друг с другом:
как мы любим, чего боимся, какие сокровища и ложки дегтя в себе таим.

С кем-то контакт устанавливается при первой встрече, с кем-то — лишь много разговоров спустя.

Сближаясь и отдаляясь, мы понимаем, что отношения — как живой организм: растут и меняются — от интереса, симпатии и восторга до охлаждения чувств, равнодушия и прекращения связи.

Так удивительно, так трогательно, так тепло — когда ты знаешь, кем был, как жил и чем дышал человек до того, как гугл узнал его имя.

И что куда бы ни занесла тебя жизнь, ты знаешь: есть место, где тебе непременно будут рады, накормят горячим супом, угостят соком, посадят рядом и будут слушать — так долго, как тебе надо, не перебивая.

Иногда слова действительно не нужны — нужно плечо, в которое можно уткнуться носом и пореветь.

Потому что ты и без чужих уверений знаешь, что все будет хорошо.

Просто на пути к этому «хорошо» иногда бывает очень непросто, и в такие минуты мы особенно остро нуждаемся в тех, кому не страшно и не зазорно сказать: «Мне очень плохо. Пожалей меня, пожалуйста».

На самом деле интуитивно мы всегда безошибочно понимаем, с кем из нашего окружения лучше говорить только о работе, рецептах пирогов, кино или книгах, а к кому можно приползти с выдранным клоком шерсти и попросить подержать волосы, пока рвет.

В глубине души мы знаем, кого все это напугает до дрожи, потому что для него привлекателен статичный образ счастливого и сильного человека и ни с каким другим он иметь дела не хочет, а кто — примет нас и в горе, и в радости, и в остатке, и в сладости, и в невыносимой легкости — и в невыразимой тяжести бытия.

Мы называем этих удивительных людей друзьями — и доверяем им ключи от дома и кошку.

Помню, у меня был лучший День святого Валентина: ни курьера с цветами, ни письма с признаниями, ни одного пошлого поздравления.

Укатившие в Берлин друзья попросили присмотреть за их съемной квартирой, так что вечер я встретила в полупустой хрущевке — с мятным чаем и пачкой зефира, гулким эхо шагов и неоновой гирляндой, которая красила тени в праздничный розовый.

Где-то за стенкой Уитни пела свою легендарную I Will Always Love You, в окнах напротив выворачивались наизнанку чужие жизни, над городом синело небо

Я была одна, и мне было хорошо.

В подъезде курили, несколькими этажами ниже — играли на виолончели. Где-то варили суп, где-то — ждали дурных новостей, и любовь, как случайная смерть, случалась повсюду.

Я же просто наблюдала и думала: «А все таки это очень славно, когда все, что тебе нужно, помещается под ребрами слева».