...Поздно вечером, когда небо надевает платье цвета ночной грусти с пайетками звезд, я наливаю в термос кофе с молоком, надеваю тяжелый бушлат на толстой подкладке и сажусь на ступеньках крыльца подышать темнотой, пропитаться звуками, посидеть с закрытыми глазами.

Три зимы назад мы с мужем уехали из своего города, чтобы жить возле леса, топить камин и ходить босиком по скрипучим половицам.

Быть в долгах как в шелках, но по крайней мере знать, ради чего.

Мы не рассчитывали, что будет легко, но точно знали, что оно того стоит. Когда поздно вечером в пятницу мы ввалились со всем барахлом и сумками в наш — уже наш — дом, то было стойкое ощущение, что его покидали впопыхах, как в ночь перед арестом.

За следующие пару недель мы вынесли тонны (в буквальном смысле тонны) уже никому не нужных вещей: одежды, обуви, безделушек, посуды, каких-то банок, кусков пластмассы, чахлых вазонов, полотенец и тряпок, тысячу вешалок, скляночек, бутылочек, статуэточек, картин, садовых фигурок с отбитыми ушами, ковриков, тюбиков, просроченных шампуней, пуговиц и обрезков ткани.

Даже кусок какого-то размороженного мяса, уже с душком.

Мы драили, чистили, отскребали, отковыривали, размачивали, вытирали, протирали насухо и снова драили, чистили, отскребали и отковыривали...

Кожа на моих руках потрескалась, лицо из-за постоянного контакта с пылью отекло и зашелушилось.

Однажды я просто легла на пол, обхватив свой восьмимесячный беременный живот, и заплакала.

Не слезами разочарования или злости — а именно слезами усталости, где-то между истеричным смехом и скулежом.

Помогало держаться то, что нам достался прекрасный ухоженный сад. И добротный, построенный когда-то с огромной любовью дом.

Внешнее легко подправить, были бы деньги.
Главное — основание.

То, что внутри. И те, кто внутри.

Мы катались по городам и весям, переоформляя счета, меняя прописку, перезаключая ЖКХ-договоры.

Ездили в строительные магазины, искали матрас, кровать, холодильник, стиралку, лампочки, новые розетки, обои и необходимые для ремонта инструменты.

Муж — приходил с работы и заступал на вторую смену: выдирал из стен гвозди, снимал ненужные провода, врезал замки, вешал светильники и рольшторы, без конца что-то чинил, подкручивал, поджимал, подклеивал, силиконил, цементировал, шкурил и красил.

В общем, делал так, чтобы не скрипело, не дуло, не шаталось, не царапало и висело не на соплях.

Дом отчаянно нуждался в мужских руках и заботе.

На все вопросы в духе «Как вы, обживаетесь?», я неизменно отвечала одно: «Мы задолбались».

И при этом были счастливы.

Очищенный, вымытый, теперь уже невероятно просторный дом словно просыпался ото сна, выходил из небытия, напитывался новой жизнью.

Подбрасывал подарки: то альбом со старыми марками, то книжку из детства, то банку малинового варенья.

Так мы понимали: дом принимает нас.
Духи дома говорили нам спасибо.
И до сих пор дом учит нас не бояться.
Здесь жизнь и смерть всегда рядом — птицы иногда бьются в окна, улитки маршем пересекают задний двор, как плац, а я сгребаю листья и гнилые яблоки по весне, и дым от разведенного в саду костра проникает под кожу.

Я долго привыкала к тому, что теперь можно громко говорить.

Я никогда не думала, что это что-то такое, чему мне когда-то придется учиться. ...

Незадолго до рождения ребенка к нам приезжали друзья. Ночевали, хозяйничали на кухне, скрипели половицами, сновали туда-сюда.

А я стояла в ванной, смотрела на разбросанные тут и там вещи, чужие щетки в стаканчике рядом с нашими и чувствовала такое тепло, такую неподдельную нежность, что перехватывало дыхание.

Нас многие отговаривали: зачем вам деревня; куда вы лезете; чтобы жить в доме, нужны золотые руки, а вы городские (то есть руки понятно откуда растут), вы загнетесь. «Киньте дурное, возьмите кредит, купите квартиру».

Но мы не хотели квартиру. Мы всегда хотели дом. И спустя несколько лет, десятки просмотренных домов, тысячи наезженных километров, часы переговоров и торгов, пять проигранных земельных аукционов и две сорвавшиеся сделки мы его нашли.

Тот самый, который как мы, только не мы.

Но который все больше и больше становится нами.

И теперь шальной весенний ветер, воющий в трубе, звуки капающей воды, мягкий подрагивающий свет желтых лампочек — все это наша радость и беда, наша зона ответственности.

Нам это чинить, любить и развивать. Нам — просыпаться и жить здесь.

Именно здесь я поняла, как сильно пространство, в котором мы живем, влияет на то, как мы себя чувствуем.

Цвета, которые видим вокруг, звуки, которые слышим, запахи, которые вдыхаем.

Все это формирует не только наше чувство прекрасного, но и нас самих. Делает резче или спокойнее, расслабляет или бодрит, приводит в чувства или угнетает.

Невозможно переоценить, насколько сильным ресурсом поддержки и помощи обладает созвучное нам пространство.

В предыдущем уроке я писала о «местах силы» и их роли в восстановлении наших сил, в этой — хочу сделать акцент на важности обустройства про сделать акцент на важности обустройства пространства для себя, освобождении его от лишнего и нелюбимого, создании атмосферы, в которой нет необходимости защищаться.